Северные Курилы: край Земли, которому учишься доверять

Пытаюсь уснуть на верхней полке своего купе. То есть каюты, конечно. Хотя, по внутреннему устройству тут все и правда как в купе поезда: двухэтажная кровать, столик, крючок для верхней одежды.

Раз — и правая рука сама собой выползает из‑под одеяла. Качнуло. Провалилась в сон — океан переворачивает меня с бока на спину.

Если ЖД‑состав укачивает ритмически стройно и предсказуемо — в ритме рельсов и шпал, то здесь, на теплоходе, качка совсем другая. Океан плещется, можно сказать, прямо под спальной полкой, и ломаный ритм его волн качает, как в колыбели.

От Петропавловска‑Камчатского до Северо‑Курильска — примерно 20 часов ходу по морю. Из них прошло где‑то 10, хотя ощущение времени здесь теряется: нет ни интернета, ни мобильной связи, а из окошка каюты два часа подряд может быть виден один и тот же вулкан. Средняя скорость движения в 20 км/ч вдохновляет думать о вечном. Ну или в крайнем случае о том, что на ужин в кают‑компании сегодня котлеты из местной рыбы.

Северные Курилы почти вплотную примыкают к полуострову Камчатка с юга. Так что добираться сюда вот так — из Петропавловска‑Камчатского по воде — один из двух основных способов переправиться на Парамушир. Второй, если что, по воздуху. Двадцать часов на теплоходе или два часа на вертолете — решать вам. Но по воде все‑таки надежней: вертолеты из‑за непогоды и тумана отменяют и переносят чаще, чем теплоходы из‑за шторма. В любом случае всегда есть риски застрять где‑то по пути, поэтому обратные билеты из Петропавловска надо брать с запасом.

В порту наше судно встречают ларги — любопытные тихоокеанские тюлени, которые подолгу наблюдают за вами из воды. По ощущениям, их здесь видишь чаще, чем собак. Как ни глянешь в море — откуда‑то на вас смотрит пара бездонных глаз. 

Сегодня нам предстоит исследовать соседний остров Шумшу — самый северный кусочек Курил. Он красив, как и все местные острова, но известен своей историей. Именно здесь в августе 1945 года произошел последний бой Великой Отечественной. Японцы использовали остров как неприступную крепость с сетью подземных коммуникаций, бункеров и ДОТов. Советским десантникам пришлось высаживаться прямо в ледяную воду под шквальным огнем — это событие вошло в историю как курильский десант. Взятие Шумшу открыло СССР путь на Курилы. 

Следы тех времен сохранились на острове до сих пор. Например, здесь можно прогуляться по огромному аэродрому с кладбищем японских военных самолетов. А в бухтах до сих пор ржавеют остовы японских кораблей и потопленных десантных барж.

И все это — в декорациях дикой природы. В отличие от большинства других Курильских островов, Шумшу плоский: здесь нет величественных вулканических конусов, зато полно озер, зарослей стланика и эпических охотоморских пляжей. А еще про Шумшу ходит байка: якобы здесь дождливо, туманно и ветрено, даже если на соседних островах светит солнце. 

И, кажется, никакая это не байка. За время знакомства с Шумшу я умудрилась промокнуть до нитки в качественной походной одежде. А телефон к концу дня отсырел настолько, что перестал работать на несколько часов — день завершился в гостинице с феном в обнимку. Что ж, проверку на непромокаемость я не прошла, зато теперь готова к любой погоде.

Первая половина пути — разнотравье и альпийские луга. Шла и размышляла о том, что ни один цветочный магазин по красоте и разнообразию не сравнится с этим. 

Дальше — испытание на смелость: на Курилах лето начинается поздно, поэтому даже в августе часть пути приходится преодолевать по снегу. Отдельные участки пути тревожат уклоном. Один неверный шаг — и окажешься где‑то прямиком в Северо‑Курильске — далеко‑далеко внизу.

Чем дальше и выше, тем чаще от гида звучат слова «‎ребята, это последний подъем»‎, а он все почему‑то оказывается предпоследним. Когда силы уже на исходе, а градус наклона продолжает расти, земля начинает гудеть. В воздухе пахнет сероводородом. На Эбеко можно вблизи рассмотреть фумаролы — трещины, извергающие газы. Кажется, здесь беспрерывно кипит вулканический чайник, который кто‑то из местных великанов, отлучившись по делам, забыл выключить.

А еще по мере приближения к вершине земля под ногами становится все более красной. Это вулканическая базальтовая порода: раскаленное железо окисляется и краснеет, как кирпич после обжига в печи.

И наконец — вершина. Говорят, где‑то тут можно увидеть несколько кратеров, кипящие грязевые котлы и кислотные озера. Но в моем случае — лишь обрыв, уходящий в белую пустошь. Солнечно было только на подъеме, а пик вулкана плотно затянут. И, оказывается, облака кажутся нежными, мягкими и воздушными только со стороны. Быть внутри облака — сыро, холодно и неуютно.

Из отельного ланчбокса в прямом смысле выдувает еду. Я вижу, как капельки облака пролетают мимо кружки с чаем, мимо рюкзака, мимо моих ног, донесших меня на мой первый в жизни вулкан — Эбеко.

Ещё один остров архипелага — необитаемый остров Атласова. С Парамуширом его разделяют три часа на катере. Видимость на воде околонулевая, так что окрестных гор не видно, и мы опять идем по приборам. Но местная погода учит фокусироваться на хорошем: сегодня вот — почти полный штиль, и вода у борта переливается маслом. Вдруг поверхность этого масла разрезают три острых лезвия ножа. Плавники косаток!

В тот день я видела и других китообразных: малых полосатиков и морских свиней. Как итог — ни одной фотографии и море охотской радости.

В отличие от других островов Курильской гряды, здесь нет сложного горного рельефа. По сути, весь остров — это один колоссальный вулкан, который поднимается прямо из глубин Охотского моря. Алаид — это сердце острова и высочайшая точка всех Курильских островов (2339 метров).

Мы с ним уже отдаленно знакомы. По дороге на Шумшу в первый день путешествия призрачный конус Алаида едва‑едва показался на горизонте. Местные посоветовали запомнить этот момент и сфотографировать вулкан на глаза — якобы дальше такой роскоши ждать не стоит, так как вулкан показывается крайне редко. Вот я и ехала на остров Атласова с покорным принятием — на Алаид и не надеялась.

Первая высадка на острове — прямиком в туман. Делать нечего, идем. А вот и еще одно восхождение на вулкан: только вместо пяти часов на этот раз подъем занимает 15 минут. Нас встречает маленький страж Атласова — домашний вулканчик Такетоми. Этот малыш — не самостоятельный вулкан, а побочный конус «‎старшего»‎ Алаида. Вулкан вынырнул из‑под воды в 1933 году, во время мощного подводного извержения. И вот под ногами — молодая земля, которой век назад еще не было на картах.

Из‑за тумана по сторонам ничего не видно, поэтому я жадно разглядываю землю насыщенно‑серого, почти черного цвета. Ноги тонут в россыпях вулканического туфа. Сквозь глянцевую броню вулкана прорастают едко‑зеленые, жадные до жизни растения. 

Я не могу оторвать глаз от причудливых цветов под ногами, но все‑таки делаю это и вижу перед собой… туманный конус Алаида. 

Огромный, он совсем близко. Оказывается, в тумане я не осознавала масштаб величия короля курильских вулканов. А тут — вот он нависает прямо над головой. Но, будто проверив, кто пришел, дедушка Алаид вновь спешно прячется в облаках. 

За время моей прогулки по Такетоми Алаид проверял нас вот так еще несколько раз. К этому моменту я перестала воспринимать курильский туман как преграду между мной и окружающим пейзажем: местному климату вдруг захотелось просто довериться. Сейчас может быть ничего не видно, а через минуту вы обнаруживаете себя в одном из красивейших мест на Земле.