Девственные леса Коми: последняя первозданная тайга в Европе

«Такого леса вы еще не видели. По нему просто так не пройдешь», — сказал мне несколько лет назад Леонид Симакин, теперь уже бывший директор Печоро‑Илычского заповедника.

Этот темнохвойный непролазный лес, который кажется неприветливым, а в ветреную погоду еще и немного ворчливым, местные жители называли «пармой». Страшно было в ней заблудиться: дремучий массив с россыпью растопыренных хвойных валежин сменяется топким «кусачим» болотом, и человек здесь не просто не хозяин, а незваный и не самый желанный гость.

Однако плато — не главная драгоценность Печоро‑Илычского заповедника. Больше 80% его площади занимают «Девственные леса Коми» — именно так называется первый российский природный объект, включенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В него входит не только заповедник, но и расположенный севернее национальный парк «Югыд Ва», а также охранные и буферные зоны этих территорий.

Площадь Печоро‑Илычского заповедника сравнима с Бельгией. С высоты он выглядит как огромный океан зелени с синими рукавами рек и полосой равнинных и горных тундр с восточной стороны. Эта труднодоступная территория — самый крупный из оставшихся в Европе массивов первичных лесов, облик которых почти не изменен воздействием человека.

Интересно, что последний первозданный лес Европы находится в самой северо‑восточной ее части — на условной границе с Азией. Здесь сходятся европейская и сибирская флоры, пролегает граница подзон средней и северной тайги, встречаются и смешиваются европейская, сибирская и южно‑таежная фауны. Большую часть заповедника занимают темнохвойные леса. Это единственное место в Европе, где встречается много кедра, или сосны сибирской. Также здесь растут ель и пихта.

На огромной территории с разнообразными ландшафтами расположены западные, восточные и северные границы ареалов некоторых млекопитающих. Это одно из немногих мест в Европе, где обитают лесные северные олени, и единственное, где по соседству живут соболь и куница. Иногда эти два вида скрещиваются, и получается гибридное потомство — кидасы. Окрасом они могут походить и на соболя, и на куницу, но кидасы обычно крупнее своих родителей.

Первозданный лес — такой, который на протяжении многих веков развивался без влияния человека. Но при этом мог подвергаться естественным нарушениям: ветровалам, природным пожарам, болезням, деятельности насекомых и других животных.

В таком лесу есть деревья всех возрастов — от только что проклюнувшихся ростков до умирающих гигантов. Их жизнь здесь непрерывна: одни рождаются, другие умирают. Некоторые из мертвых деревьев засыхают и могут еще несколько десятилетий и даже столетий стоять, не падая. Другие ломаются или выворачиваются с корнем и постепенно разрушаются.

Мертвая древесина — обязательный элемент настоящего первозданного леса. Это пища для насекомых, грибов, бактерий и растений, а также укрытие с особым микроклиматом для жизни самых разных существ.

Первозданный, не нарушенный воздействием человека лес — сильная, здоровая система, которая сама себя регулирует и восстанавливает. Это многоуровневая мозаика, в которой успешно сосуществуют миллионы разных организмов. Каждый обитатель леса выполняет свои функции, которые поддерживают стабильную работу системы. Стоит убрать хотя бы одну «деталь» — например, истребить соболей или осушить болота — мозаика начнет меняться.

В Печоро‑Илычском заповеднике можно встретить 600-летние кедры, но возраст леса не считается по отдельно стоящим деревьям. Лес — это устойчивая непрерывная экосистема, и для ее поддержания необходимы как минимум три поколения самого долгоживущего вида деревьев. В данном случае — кедра.

Ученые находили в заповеднике 800-летние кедровые валежины, на которых выросли новые, 200-летние деревья. Получается, этому лесу как минимум тысяча лет. Но, чтобы на упавшем дереве выросло новое, потребуются еще годы. А сколько лет оно простояло до падения и успело пролежать на земле до того, как на него попали семена и появился росток, подсчитать трудно.

Точный возраст леса определить не получится, но можно с уверенностью сказать, что он существует непрерывно на протяжении многих тысячелетий. Известно, что леса Коми не сталкивались с масштабным воздействием человека, они не знают рубок и пожаров, и уже одно это обстоятельство делает их уникальными — нигде в Европе таких лесов больше нет.

При словах «настоящий северный лес» многие представляют тенистый хвойный, укрытый коврами зеленого мха — чем не первозданная тайга?

На самом деле зеленомошные леса сформировались под влиянием человека — в результате рубок и пожаров. Зеленые мхи образуют мощный слой лесной подстилки, которая медленно разлагается и бедна минеральным питанием. Мох быстро намокает и высыхает, поэтому здесь не растут разные виды трав и кустарников, все взрослые деревья невелики — примерно одного поколения — и у них слабо развита корневая система.

Старая ненарушенная тайга выглядит совсем не так. В этом лесу скопления пихт, елей и сибирских кедров чередуются с открытыми полянами, на которых растут высокие красивоцветущие травы. 

В июне в верховьях Печоры расцветает так называемая пионовая тайга. Король этого бореального высокотравья — пион уклоняющийся, или марьин корень. Также здесь растут папоротники, борец северный, живокость высокая, купальница европейская, скерда сибирская.

В другом ярусе леса можно найти неморальные травы‑эфемероиды — хохлатку, гусиный лук, ветреницу алтайскую. Они появляются сразу после схода снега, цветут и плодоносят до развития высокотравья. 

У подножья больших елей и кедров встречаются кустистые лишайники рода Кладония — это жители сосняков. В ямках, оставшихся от вывала деревьев, появляются представители пойменных ольшаников — селезеночник, звездчатка дубравная, таволга вязолистная.

В высокотравной тайге есть условия для размножения разных видов растений, и они успешно уживаются рядом. Ученые предполагают, что именно так выглядела доисторическая тайга.

В XIX веке государство пыталось начать лесопромышленное освоение района, но из‑за отсутствия дорог, нехватки рабочей силы и сложностей со сплавом леса масштабные рубки так и не начались.

Люди, населявшие тогда берега Верхней Печоры и Илыча, не могли не оказать воздействия на окружающие лесные массивы. Манси устраивали пастбища для оленей и выжигали хвойные леса, чтобы на их месте появились молодые, с богатым травяным покровом. Переселенцы из других регионов тоже расчищали территории для сенокосов, выгонов и пастбищ: подсеки были основной причиной лесных пожаров. Однако к концу XIX века население на Верхней Печоре составляло всего 163 человека, промышленного освоения так и не произошло, поэтому основной лесной массив сохранился.

В 1929 году состоялась масштабная экспедиция по Печорскому краю под руководством Франца Шиллингера. Ее участники обследовали территорию, чтобы понять, как спасти местную природу. В своем отчете Шиллингер писал, что сохранение соболя в европейской части СССР возможно только при учреждении большого национального парка, и предложил организовать заповедник в междуречье Верхней Печоры и Илыча. 

В 1930 году на этой территории основали Печоро‑Илычский заповедник, а деревни, из которых уехали жители, превратили в кордоны. Теперь там живут сотрудники заповедника и останавливаются путешественники. 

К сожалению, первозданные леса Коми сохранились не полностью. Изначально Печоро‑Илычский заповедник занимал всё междуречье Печоры и Илыча площадью более миллиона га. В 1950-е годы территорию резервата сократили в десять раз, а потом всё же увеличили — до 721 тысячи га. В нее вошли труднодоступные горные участки, сохранившие первозданный вид, а равнины с уже вырубленными лесами исключили из границ, так как они утратили природоохранную ценность.

Национальный парк «Югыд ва» создали в 1994 году — это обширный лесной массив, который примыкает к заповеднику с севера. Вместе с горными районами он занимает почти два миллиона га. А в 1995 году ЮНЕСКО включила все эти территории в список Всемирного природного наследия, и теперь они находятся под ее защитой.

Казалось бы, многие леса на планете уже потеряли статус первозданных, и на месте старых успешно выросли новые, вторичные. Зачем тогда сохранять старые массивы, если лес — возобновляемый ресурс? 

Дело в том, что первозданные устойчивые леса важны для благосостояния всей планеты. Они влияют на климат, снабжают континенты водой, выполняют роль биотического насоса, вытягивая влагу из океана, поддерживают стабильный водный режим и локальный круговорот воды — тем самым защищают нас от засух, ураганов и наводнений. 

Они же создают укрытие для исчезающих видов растений и животных, сохраняют биоразнообразие, задерживают углерод и производят кислород, регулируют поглощение теплового и солнечного излучения и предохраняют почвы от разрушения.

Первозданные леса делают всё возможное, чтобы планета продолжала жить здоровой и полноценной жизнью, и стойко выдерживают современные климатические изменения. Аномальные природные происшествия и катаклизмы происходят в том числе из‑за того, что первозданных лесов на Земле становится всё меньше. Именно поэтому так важно сохранять и защищать оставшиеся.