Три мира Чукотки: как устроена вселенная в представлении чукчей

Представьте отвесную скалу, обрывающуюся прямо в море. Над ней кружат птицы и собираются облака. На самой скале стоят яранги, пасутся олени, а у ее подножия шумят волны. 

Примерно так же устроена и вселенная чукчей. Наверху — «облачная земля», где живет «народ рассвета»: души охотников и шаманов, духи, наблюдающие за потомками, звезды и время суток, к примеру Полдень или Зенит.

Средний слой мироздания — физическая земля, где растения, звери и люди живут в гармонии и говорят на одном языке. А внизу, в глубине океана, от посторонних глаз скрывается подводный мир, куда без разрешения его хозяина — грозного духа Кэрэткуна — не может попасть ни кит, ни морж, ни человек. 

Шаманы могут путешествовать между небом, землей и водой, а для обычного человека это становилось переходом из мира живых в мир мертвых. Поступки людей имеют последствия в каждом из миров: от них зависело, придет ли кит к охотнику, выглянет ли солнце после полярной ночи, вернется ли стадо домой.

Для чукчей небесные явления и само небо имели особое значение. Стоит только вспомнить полярную ночь, которая длится около 50 дней в году, — неудивительно, что свет казался людям невероятным даром.

В самую темную ночь, в день зимнего солнцестояния, местные жители устраивают Пэгытти — чукотский Новый год. Восход звезд Альтаир и Тарат в эту ночь означает, что дальше световой день будет только прибывать. 

Праздник начинается с ритуального костра, который разжигают с помощью огнивной доски — символа домашнего очага и защиты стада. Поют, танцуют, устраивают оленьи бега и другие состязания, а у огня просят благополучия. Примечательно, что эти традиции соблюдают на Чукотке и сегодня.

Полярная ночь постепенно сменяется полярным днем — временем, когда солнце как будто забывает о том, что пора садиться за горизонт. Это настолько знаковое явление для местных жителей, что о нем была сложена легенда: 

Солнце, как и весь окружающий мир, мыслится чукчами как живое существо, поэтому, по одной из версий, днем оно восседает высоко‑высоко на своем золотом троне, а с приходом ночи спускается вниз и оборачивается человеком.

Помимо полярного дня и полярной ночи, на Чукотке можно увидеть северное сияние. В мифологии за его разноцветными всполохами скрываются души умерших предков, которые собираются вместе и коротают время за игрой в мяч, который им заменяет моржовый череп. Они играют настолько азартно и быстро, что на земле кажется, будто северная аврора кружится в стремительном танце. 

С духами предков мог общаться не только шаман, но и любой желающий. Как правило, у каждой семьи был собственный бубен‑ярар, с помощью которого можно было обратиться к умершим родственникам. Этнографы называют это «семейным шаманизмом», что считается редким явлением среди северных народов. 

С конца августа и до начала весны есть шанс застать северное сияние, но лучше всего отправляться на его поиски осенью или зимой. Чтобы увидеть его во всей своей красоте, достаточно в ясную темную ночь уехать подальше от городских огней и выбрать место с открытым горизонтом. 

В чукотском фольклоре нет одного устоявшегося мифа о сотворении мира. Пожалуй, самый популярный сюжет — о Вороне Куркыле, который выполнял роль демиурга: создавал горы и реки, населял скалы птицами, а море — рыбой, учил людей промыслам и защищал их от злых духов.

Как же появились сами чукчи? На этот вопрос есть ответ в сказке, которую они позаимствовали из эскимосской мифологии. Девушка из селения Мэмэрэнэн отказалась выходить замуж за старого богатого оленевода, и отец выгнал ее из дома. Красавица долгое время странствовала и наконец остановилась на морском побережье. 

Она достала мешочек с «игрушками»: зубами и костями нерп, оленей, моржей и китовыми усами — и создала свой справедливый мир: в ее руках один за другим ожили морские звери и появились люди. Девушка сшила им одежду, построила жилища и научила всему, без чего не выжить на Чукотке: охоте, ловле рыбы, оленеводству. 

Не случайно в этой легенде главная героиня создавала животных из костей. Косторезное искусство — это древнейший чукотский промысел, появившийся около 2000 лет назад. Изначально чукчи делали практичные вещи, например наконечники гарпунов, а потом стали вырезать из податливого материала более сложные фигурки животных, людей, сцены охоты и перекочевки.

Понаблюдать за этим кропотливым и тонким процессом можно в косторезной мастерской в поселке Уэлен, где с 1931 года трудятся лучшие мастера Чукотки. 

Мифотворчество чукчей во многом зависело от того, где они проживали — на морском побережье или в бескрайней тундре. Анкалыны — береговые чукчи — охотились на китов и моржей, строили байдары, поклонялись Кэрэткуну. Тундровые чукчи испокон веков занимались оленеводством и называли себя «чаучу» — «богатыми оленями». Эти грациозные животные настолько для них ценны, что в период рождения первых оленят — в конце апреля или начале мая — люди устраивают праздник Кильвэй, к которому тщательно готовятся. 

Например, хозяйка яранги выносит горящие угли из домашнего очага для костра, а остальные члены семьи лепят фигурки оленей из свежей зелени и жира. Кульминацией события становится обряд благодарения, когда старший сын символически ударяет по «оленям» ножом. Считается, что это приносит хорошее потомство и удачу для стада.

Сегодня в чукотской тундре тоже можно встретить оленеводов, которые проводят с табуном большую часть года. Многие навыки по‑прежнему передаются от старших к младшим, например умение ориентироваться в тундре, выбирать место для стойбища и перегонять стадо. 

Пастухи, как и сотни лет назад, отмечают осенний праздник Вылгыкоранмат, знаменующий переход к новому хозяйственному циклу. Но если раньше этот день был в первую очередь посвящен забою оленей, то сегодня Вылгыкоранмат сохраняется прежде всего как традиционный праздник, в котором всё так же присутствуют огонь, очищение яранги, песни и танцы на чукотском языке. 

Кажется, что море — это второй дом чукчи, но здесь он чувствует себя не хозяином, а гостем, поэтому к бушующей стихии всегда относится с большим уважением. К примеру, раньше были очень популярны жертвоприношения. Осенью чукчи просили духов об удачной охоте и «отдавали» морю кровяную юшку или колбасу из оленины. А весной, когда спадали ледяные оковы, проводили масштабный праздник первого спуска байдары, во время которого бросали в воду куски вареного мяса, пытаясь задобрить морского властелина. Это событие интересно еще одним обрядом: до спуска на воду лодку торжественно обводили вокруг яранги. Первой шла старшая женщина в роду, за ней — хозяин байдары, рулевой и гребцы.

Похожий сюжет о превращении человека в морского зверя есть и в другой легенде. В одной чукотской семье была единственная дочь, которая ни в какую не хотела выходить замуж. За это разгневанный отец подвесил ее вниз головой над бушующим морем. Веревка не выдержала, и девушка упала в воду. Но вместо смерти ее ждала вторая жизнь: красавица превратилась в моржиху — хозяйку морских зверей. Отныне она следит за тем, чтобы люди соблюдали правила охоты и уважительно относились к добыче.

Мировоззрение чукчей до сих пор во многом основывается на тех суровых реалиях, с которыми они сталкиваются каждый день. Поэтому за всеми легендами, праздниками и обрядами стоит одна и та же мысль: мир отвечает человеку ровно так, как человек обращается с ним.

Многие традиционные ритуалы и события уже не существуют в прежнем виде, хотя местные жители стремятся их сохранить. Например, в Певеке, Рыркайпии и Энмелене до сих пор проводят праздник встречи солнца под названием «Тиркыкэмэт». В этот день чукчи выносят семейные реликвии из яранг, чтобы к ним прикоснулись первые лучи солнца, запускают стрелы и копья навстречу светилу и проводят обряды благодарения.

Культуру чукотских народов пытаются сохранять и популяризировать через новые праздники и мероприятия. К примеру, к началу 90-х годов байдар осталось очень мало, поэтому местные жители решили организовать соревнования на традиционных лодках. Так появился знаменитый фестиваль морских охотников «Берингия».

А в 2022 году стартовало еще одно крупное культурное событие — «Берингов пролив». Дело в том, что пролив всегда был связующим звеном между жителями Чукотки и Аляски. Во время последнего ледникового периода здесь существовал сухопутный Берингов мост, по которому мигрировали люди и животные. Сегодня участники преодолевают схожий маршрут, используя сани, вездеходы, байдары и яхты. Праздник сопровождается лекциями, экскурсиями и гастровстречами.

На Чукотке традиции и мифология — это не пережиток прошлого. Они меняются вместе с людьми и находят новые воплощения.