Не вопреки, а благодаря суровой природе: как и чем люди живут на Чукотке

Быт и культура людей на Чукотке полностью интегрированы в природу, и в этом легко убедиться, где бы вы ни остановились: в Анадыре, поселке с парой тысяч человек или на необитаемом острове — Косе Мээчкын, как это случилось у нас. Здесь нам предстояло провести три дня на базе отдыха, совершая экспедиционные «вылазки».

На косе не было пресной воды: для готовки мы привезли ее с собой, а руки и посуду мыли морской водой. Поэтому даже обычное чаепитие сопровождалось особым чукотским очарованием: в чае чувствовался солоноватый привкус, напоминающий о том, что вокруг море.

Естественно, здесь не было ни интернета, ни связи, и на много‑много километров — ни души! Зато в нескольких метрах от нашей базы мы встречали незваных, но очень желанных гостей. Выходишь из домика, а перед тобой проплывают целые стаи моржей: выныривают, озираясь по сторонам, и снова скрываются в морских волнах.

Уже тогда стало понятно, насколько сильно повседневная чукотская рутина отличается от привычной для нас, но настоящее знакомство с жизнью Чукотки ждало впереди! 

Одной из самых интересных «вылазок» с этнографической точки зрения оказалась поездка на побережье, где мы исследовали поселения эскимосов и чукчей. 

Первой точкой маршрута стал поселок Эгвекинот. Его называют «самым красивым поселком Чукотки» из‑за окружающих сопок и «Чукотским Сочи» из‑за климата. Казалось бы: где Эгвекинот, а где Сочи, но что‑то общее в них действительно есть. В поселке непривычно много солнечных дней по сравнению с остальной Чукоткой, и климат более мягкий: когда на косе и в Анадыре мы ходили в «полном комплекте» из горнолыжных курток, флисок и термобелья, в Эгвекиноте можно было гулять без курток.

Эгвекинот расположен глубоко в заливе Креста (Какое красивое название! Чукотские топонимы — моя отдельная любовь). Поселок окружен разноцветными сопками, перетекающими в мягкое разнотравье и мхи тундры. Холмы, нависающие над домами, делают пейзажи немного магическими: как будто ты находишься в фантастическом блокбастере.

Удивил и сам поселок. Здесь много молодежи, всё новое, современное. В столь отдаленном месте мы нашли шикарное кафе с актуальным интерьером и вкусной едой. Не меньше поразил техникум: свежий ремонт, всё аккуратно и очень чисто.

Но больше всего меня впечатлили не природа и архитектура, а сами люди. Мы пообщались со многими, кто работал в Эгвекиноте: экскурсоводом в музее, смотрительницей в общежитии и сотрудниками техникума. Для меня их жизненный уклад показался очень необычным. Но когда ты находишься на Чукотке, понимаешь, почему люди так живут, и осознаешь, что здесь другое течение жизни: всё гораздо спокойнее, медленнее, сильно завязано на природе и погоде. 

Навигация бывает очень редко — продуктов завозят мало, и традиционные промыслы до сих пор играют большую роль. Морские охотники ходят на лодках на китов, моржей, нерп, ловят рыбу, а тундровые чукчи разводят оленей. Можно осуждать зверобойный промысел, но, побывав на Чукотке, понимаешь, что по‑другому никак. Жители Чукотки с огромным уважением относятся к тому, что им дают тундра и море, и никогда не пойдут на охоту, если в этом нет необходимости. 

И несмотря на все сложности, они искренне любят Чукотку и не собираются оттуда уезжать. Некоторые из них родились в других регионах и оказались там волей судьбы, но они также сильно влюблены в этот край и готовы сделать всё для его процветания. 

Недалеко от Эгвекинота мы совершили настоящий телепорт в прошлое — побывали на чукотском стойбище, реконструированном для съемок фильма Алексея Вахрушева «Нуналихтак — Хозяин земли». Только представьте: из плавников китов и моржовых шкур здесь было воздвигнуто больше 10 жилищ! 

Ярангами декораторы не ограничились и воссоздали конструкции для сушки лодок и даже «морозильные» ямы, где в условиях вечной мерзлоты продукты могут храниться не хуже, чем в современном холодильнике. Ямы накрыли костями кита, создав своеобразную крышу, а сверху наложили мох — таков секрет чукотского быта.

Подобного не увидишь ни в каких музеях или этнографических центрах. Создавалось ощущение, будто люди ненадолго покинули свои жилища и вот‑вот вернутся.

Но каково же было наше удивление, когда на следующий день мы увидели настоящие яранги на краю оленеводческого поселка Амгуэма! К сожалению, мы не застали хозяев: они уехали к стаду оленей, которые пасутся глубоко в тундре.

Сейчас мало кто продолжает жить в ярангах, поэтому отдельные семьи стремятся сохранить традиции, заниматься тем, чем занимались их предки, и следовать своему пути. Со стороны это кажется самоотверженностью и даже каким‑то героизмом, но для них это привычное дело.

По словам гида, современные чукчи живут всё-таки немного по‑другому, чем на киноплощадке. Сейчас у них есть печки‑буржуйки, холодильники и другие блага цивилизации. Но на фоне современного поселка, где есть многоэтажные здания, магазины, школа и даже завод, яранги выглядели очень колоритно. 

Кстати, мы узнали, что чукотские поселки с Аляской связывает не только близкое расстояние, но и кое‑что еще. Когда Роман Абрамович был губернатором Чукотского автономного округа, началось масштабное обновление региона, и во многих поселках, в том числе и в Амгуэме, дома были построены в канадском стиле. А по словам местных жителей, школа в другом поселке Уэлькале была возведена руками канадских строителей. Визуально все эти строения такие же, как в Северной Америке, — я специально сравнивала фотографии и не заметила отличий.  

В наше путешествие привнесла нотки романтики и загадочности личная история одной из путешественниц. Наталья (прим. имя изменено) родилась и выросла рядом с Эгвекинотом. Еще в советское время вместе с родителями она переехала на «материк». Мы не могли отказать ей в желании побывать в родном поселке Озёрном. Сейчас он почти заброшен: жилыми остались всего четыре дома. В советское время людей здесь было гораздо больше, как и на Чукотке в целом: развивалась промышленность и велась добыча полезных ископаемых.

Было очень трогательно наблюдать, как человек возвращается на родину и погружается в воспоминания. Первой откликнулась тундра: знакомые травы, знакомые запахи: «Ой, а это как в детстве!». Потом пошли родные места: «Я помню этот дом, а сюда мы ходили за продуктами».

Забавно было и то, насколько по‑разному воспринимают мир взрослый человек и ребенок. Из Эгвекинота до Озёрного мы добирались минут 20 — всего 15–16 км. Наталья поделилась, что в детстве ей казалось, будто это очень далеко.

Но главная встреча случилась абсолютно неожиданно. Мы случайно зашли в дом художника Константина Добриева на окраине Амгуэмы. Сложно представить, что за много‑много лет мы были первыми туристами, кто оказался у него в гостях. Сам дом больше был похож на музей, где все стены увешаны произведениями искусства.

Константин рассказал о себе и показал свои работы: он пишет чукотские пейзажи и портреты, а также вырезает из кости различные национальные сюжеты. Каково было наше удивление, когда мы узнали, что художник знаком с отцом Натальи, и у них даже есть совместные фотографии и подписанные друг другу книги.

Дело в том, что папа Натальи — тоже художник. И по сей день он пишет этот суровый аскетичный край. Поэтому такая встреча стала настоящим чукотским чудом! 

Последний наш день тоже не остался без сюрпризов. Задерживался рейс, и чтобы мы не скучали, нас отвезли на пляж у Угольных Копей. Вдруг откуда ни возьмись появились огромные белухи, а рядом с ними промелькнули маленькие забавные нерпы. Кто бы мог подумать, что в нескольких метрах от берега можно увидеть, как эти абсолютно разные животные гоняются за косяком рыбы. Сюжет телеканала Discovery — не меньше!

Для меня было очень необычно, что местные жители могут просто выйти из дома, пойти к морю и увидеть этих гигантских диких животных так близко. Казалось, чтобы застать что‑то подобное, обязательно нужно ехать в национальный парк «Берингия» или в какой‑то отдаленный поселок. А тут — 15 минут от аэропорта: с одной стороны садятся огромные «боинги», а с другой — соревнуются в ловкости нерпы и белухи.

Наверное, в этой близости к дикому миру и есть особенность Чукотки. Люди до сих пор выходят в море за добычей, пасут оленей, сохраняют традиции предков и умеют ценить то, что дает им родной край. И, кажется, именно поэтому суровый климат для них — не только испытание, но и часть жизни, которую они по‑настоящему любят.