Радость от сосулек на ресницах: экспедиция в Оймякон

Прилет в освежающие -44 °C

В день вылета просыпаюсь от звонка авиакомпании. Рейс перенесли, а вчерашний, как я выяснила в чате участников путешествия, вообще отменили из‑за сильного тумана. Такое со мной происходит впервые, на ходу разбираюсь в правилах возврата билетов и покупаю новые. 

Удается не только получить полную стоимость, но даже сэкономить, хотя полноценно радоваться не решаюсь до самого возврата денег на карту. Что же, именно так и должна начинаться экспедиция!

Впереди девять часов перелета с остановкой в городе Нерюнгри. Снаружи видно свет лампы на крыле с мерцающим бриллиантом — логотипом авиакомпании, а за ним — звезды, будто вышитые на занавесе декорации.

Дозаправка в Нерюнгри. Выходим на 40 минут в зону ожидания, потом рассаживаемся на свободные места — для безопасности первые ряды оставляем пустыми, занимаем с восьмого по двадцатый. Туман. Смотрю в иллюминатор и не понимаю: внизу то ли облака, то ли совсем замерзшая белая земля. Елки с этой высоты как ворсинки на махровом полотенце.

Выхожу из аэропорта и давлюсь холодом. С непривычки тяжело дышать, от каждого выдоха парю, как паровоз. Никогда не испытывала такого раньше. В Якутске зимой бывает туман при температуре ниже -35–40 °C. Еще сильный холод выдавливает облака, так что зимой здесь мало снега. Поэтому, если в Якутске хорошая видимость или идет снег, это признак потепления.

Мы прилетели в освежающие -44°. Ничего толком не разглядеть, из окна видно обледеневшие деревья, провода, мягкий свет светофоров и теплотрассу вдоль дороги. Из‑за вечной мерзлоты она проходит над землей. 

«Город кишками наружу!» — говорит наш гид Василий.

Путь в прошлое через северные ворота

Первая остановка — в этнографическом комплексе «Чочур Муран». Сначала катаемся на выведенных владельцем якутских лайках. В отличие от моего предыдущего карельского опыта, получается очень спокойно. Потом посещаем кафе‑музей с трофеями и артефактами хозяина комплекса: чучелами животных, костями мамонтов, старинной домашней утварью.

Когда открывается дверь, с улицы валит густой пар. За 10 минут во дворе ресницы, брови и волосы покрываются инеем. Пробую жеребятину с морошковым соусом и традиционный салат «Индигирка» из мороженого чира.

В Музее‑усадьбе Атласовых первым делом мое внимание привлекают северные ворота‑рогатка. По поверьям, через них проходят, чтобы очиститься от всего дурного. В сумерках и тумане двор выглядит так, будто ворота вывели меня в совсем другое время, как в сериале «Чужестранка».

Нас встречает улыбчивая женщина в традиционном наряде — хозяйка дома Валентина. Рассказывает про культуру и историю региона, но особенно мне запоминаются слова о том, для чего они с мужем создали это место больше 20 лет назад: 

— Нужно возвращать память о том, что мы пришли от кого‑то, а не сегодня свалились с неба.

Царство вечной мерзлоты и поцелуи холода

В конце дня заходим погреться в комплекс «Царство вечной мерзлоты»: там всего -10 °C против уличных -52 °C. Посетители «надышали» красивый потолок и стены: пар осел и превратился в кристаллы. Местные художники расставили здесь свои ледяные скульптуры по мотивам якутского эпоса олонхо и других узнаваемых сюжетов.

Уже в 05:54 шуршу вельветовыми штанами в коридоре отеля — жду завтрак. Шестичасовая разница с Москвой дает о себе знать. Сегодня едем по замерзшей реке Лене к одноименным Ленским Столбам. Летом этой дороги на карте нет. Когда холодает, дорожники обустраивают целую ледяную трассу, которая до конца сезона видна в маршрутах навигатора.

Ресницы слипаются, капюшон и шапка покрываются инеем, бафф просто встает колом. Спустя час на морозе дисплей фотоаппарата начинает заторможенно передавать картинку, объектив леденеет и перестает крутиться, а потом вся техника вообще впадает в кому. Но какое же бесконечное чувство радости от сосулек на ресницах!

Как рассказывает участница путешествия Наталия, этот опыт очень красочно описал Николай Лесков в рассказе «На краю света» — о том, как молодой архиепископ отправился на миссию в Сибирь. «И точно, как он провел мне своим оленьим рукавом по лицу, мои смерзшиеся веки оттаяли и открылись».

Мой опыт — холодовые ожоги на руках и лице, будто мороз не хочет отпускать, да еще и целует в щеку на прощание. В этот день везу гида в ожоговый центр Республики Саха и пополняю статистику из 97 людей, обратившихся за помощью на январских каникулах.

В 08:00 начинается наш двухдневный переезд к полюсу холода. Машины в этих краях глушат только в теплых гаражах и утепляют на зиму со стороны капота и днища. В нашем микроавтобусе тройное стекло. Между его слоями бегает и трещит узорами мороз.

Ледяные елки и розовое небо 

На дороге наледь: теплые подземные источники вышли наружу и замерзли. Если глубоко — можно застрять, как в каше, и заледенеть на месте. Не проедем — не узнаем!

Мы в Хандыге. На улице — качели и яркий, как фонарь, рожок луны. Двухэтажный покосившийся дом, комната на три кровати и люстра с кристаллами в виде листьев. В шкафу на кухне — маленькие сувениры: статуэтки, тарелки, ракушки. Завариваем пакетики чая «Принцесса Нури» за полуночными разговорами.

— Иди сфотографируйся с «Я люблю Хандыгу». Ты же больше никогда здесь не окажешься!
— Ну и слава богу!

Это, конечно, всё шутки. Утром, сонные, встречаемся в микроавтобусе — и в путь. По дороге останавливаемся, чтобы размяться и поснимать. Замечаю, что в валенках тепло на улице и холодно в тепле, когда залезаешь в машину. Это мороз забирается глубже и прячется. Поэтому, чтобы согреться, приходя с улицы, нужно сразу разуваться и снимать одежду.

Останавливаемся у одной из незамерзающих рек. Здесь в небольшой беседке кидают в воду монетки, местные оставляют оладушки для духов и повязывают разноцветные ленточки. Узнаю, как появилась эта традиция: у мест силы нужно было оставлять самое ценное, чтобы дорога прошла хорошо. Ткань была дорогой, вот люди и расставались с лоскутами одежды. 

Прилепляюсь к окну и удивляюсь, как один регион может быть таким разным. Солнце заходит, и мы останавливаемся проводить его под розовым небом. Весь холод спускается в Оймяконскую долину, и ледяные елки скрываются в тумане. Переезжаем через мост, и часы перескакивают на час вперед. Над хребтом загорается первая звезда.

Встреча с властелином холода

Мы на полюсе холода. «Оймякон» в переводе с эвенского означает «незамерзающая вода; место, где рыба проводит зиму». Местный рекорд холода достигает -71,2 C°. Сейчас на градуснике -45 °C, а самая низкая температура, которую мы застали, была -54 °C.

Останавливаемся в гостевом доме местной жительницы Тамары Егорьевны Васильевой. В нашей комнате стоит диван с обивкой как дома. Жарко, зато в сенях, у двери и на потолке, изморозь. Хозяйка угощает нас ужином и рассказывает, как защитила статус полюса холода для Оймякона. На полках с книгами про Якутию нахожу издание про оймяконский фольклор — правда, на якутском, с небольшими фрагментами на русском. Автор — сама Тамара Егорьевна. Лучшего сувенира и не придумаешь.

Ничто так не бодрит с утра, как туалет на улице в -51 °C. На завтрак едим рисовую кашу и бутерброды с домашним маслом и голубичным вареньем. В кармане куртки замерзает «Красная шапочка», припрятанная для чаепития накануне. 

Приехали на лошадиную ферму. Чуть не забываю там свою маленькую сумку с паспортом, ключами и деньгами, пока лазаю под заборами в поисках кадра. Дальше едем посмотреть на якутских коров с утепленным выменем в хозяйстве у местной жительницы Евдокии. Возле печки пригрелся месячный щенок.

— Лежит тут до пожелтения! Постоянно гоню, чтобы не обжегся!

На главной стеле Оймякона Чысхаан вручает сертификаты о посещении полюса холода. Чысхаан — не местный Дед Мороз, как можно подумать. Это властелин холода в образе человека‑быка в одежде, напоминающей северное сияние. Мой сертификат и еще несколько других слипаются на морозе, поэтому на снимках я одновременно со своим и не своим свидетельством о посещении самого холодного места России.

Перед вечерним концертом есть свободное время. На полтора часа весь гостевой дом затихает и сопит. А потом на крыльце местной администрации нас встречает пес, а внутри — национальные украшения, костюмы, игры, пение, танцы и инструменты. Как шутит гид, угощают нас, как обычно, «холодным и сырым»: десертом из замороженных сливок и сырым мясом жеребенка.

Бесконечное счастье — быть здесь

Если бы я ехала в Оймякон из Якутска одна, то дорога заняла бы по меньшей мере неделю. Хочется останавливаться у каждого куста, чтобы забрать момент через камеру с собой и рассказать всем.

На ручье Ненкан время перескакивает обратно на час. Рассматриваю гипсовые деревья на сопках, которые теперь напоминают якутский десерт — замороженные сливки. Из‑за горы показывается облачный олень. Еще несколько часов, и происходит встреча с оленеводами и их командой. Пробираюсь по сугробам поближе к задиристому белому оленю и замираю от красоты каждого момента.

Несемся по колдобинам, напоминающим стиральную доску, под песню Titanium певицы Sia из «Моей волны» водителя Павла. Ощущение какого‑то бесконечного счастья — быть здесь. Впереди — едва различимые черные силуэты сопок, а из освещения — только фары, отсвечивающие дорожные знаки и одна яркая звезда посередине неба.

Сплю уже как дома и даже не хочу вставать. Режим сонастроился с местным временем как раз к последнему дню экспедиции. Сегодня меня поражают полудикие кони, змея из навоза от известного якутского скульптора и рынок‑морозилка на улице под открытым небом.

В придорожном кафе попадается какой‑то невозможный от неожиданности тирамису со сливками. Ну а огромный кусок жареной колбасы теперь навсегда останется для меня атрибутом Крайнего Севера.

На подъезде к городу на ледяной дороге встречаем пузатых якутских лошадей. Боюсь спугнуть, но, оказывается, вожак не из робких: идет ко мне знакомиться. На завершающем ужине в кафе чувствую накатывающую усталость. Сувениры и подарки упакованы, впечатления кое‑как укладываются в голове. 

Последнюю ночь провожу в отеле «Алаас», название переводится как «поле». Впереди восемь часов перелета и возвращение в рабочие будни, но сейчас — просто спокойной ночи.