Проверено на себе: от Якутска до Магадана по трассе «Колыма»

Заснеженная земля, бескрайняя замерзшая река и редкие огни города всё ближе. «Температура за бортом -33 ℃, время — 7:40», — сообщает пилот. Пассажиры спешат достать пуховики с верхних полок. Якутск встречает нас розовым рассветом и белоснежными деревьями. После семичасового перелета и томительного ожидания багажа не терпится выйти в город. 

Наконец выхожу из аэропорта — морозный воздух и предвкушение путешествия бодрят лучше самого крепкого кофе. Смотрю по сторонам, с трудом верю, что прямо сейчас исполняется моя мечта — я в Якутии.

Микроавтобусы на ближайшую неделю станут нам вторым домом. В группе много опытных путешественников: Камчатка, Чукотка, Северный Урал, Эльбрус — для них это уже пройденные маршруты.

Первым делом едем на знаменитый якутский рынок под открытым небом. Здесь торгуют даже в -50 ℃, и морозильники не нужны: рыба и дичь лежат прямо на прилавках как помидоры и яблоки на любом московском рынке. Покупаем немного рыбы, чтобы вечером приготовить традиционную индигирку — салат из строганины с луком, солью и перцем.

На ледовой переправе по обычаю угощаем духов якутскими оладьями, чтобы дорога была легкой. Через несколько часов приезжаем в Хандыгу — здесь проведем первую ночь путешествия. Посещаем краеведческий музей: слушаем истории о ГУЛАГе и рассматриваем останки древних животных из Томпонского улуса. Размещаемся в гостевом доме — этой ночью нам предстоит борьба с джетлагом, а завтра — долгая дорога на Полюс холода.

После завтрака выезжаем по знаменитой трассе «Колыма». В какой‑то момент равнинный пейзаж с густым хвойным лесом меняется, и перед взором появляются они — горы. 

Оймякон окружен хребтами: Сунтар‑Хаята и Сарычева, а дальше — Верхоянским и Черского. Образуется котловина, в которой задерживается холодный воздух, поэтому здесь такая низкая температура зимой. Пики хребтов мы будем наблюдать во время путешествия.

По пути делаем остановку у Шаман‑ручья, который никогда не замерзает и считается священным у народа саха. Путешественники берут отсюда воду: она идет прямо с гор, кристально чистая. В ручей принято кидать монетку: чтобы загадать желание или вернуться — каждый решает сам. 

На перевале останавливаемся на смотровой площадке. Позади и впереди — самые опасные участки трассы: Черный прижим и Заячья петля. Вокруг — белые горы, солнце скользит по склонам, полная тишина. Кажется, что ты здесь один во всем мире. Вокруг — ни души, только иногда проезжают грузовики, которые в общей атмосфере кажутся частью природы.

К вечеру пересекаем границу Оймяконского улуса и переводим часы еще на один час вперед. Полюс холода уже близко. Поздно ночью добираемся до гостевого дома. Хозяйка угощает нас олениной, строганиной и традиционной выпечкой.

Без визита к реке Индигирке поездка в Оймякон будет неполной. Вода здесь никогда не замерзает: теплые ключи поддерживают температуру около +3 ℃. Проверять на себе надо всё, поэтому иду окунаться. После горячей бани холод не чувствуется, и смело заходишь в воду. Но стоит вынырнуть, как мороз обжигает кожу, и появляется желание снова нырнуть в теплую реку. Собираешь волю в кулак — и бегом обратно в баню. Результат того стоит: бодрость сохраняется на весь день

После купания поднимаемся на гору, откуда весь Оймякон — как на ладони, видна вся котловина. Водитель делится историями, как в детстве катался здесь на санках, гулял по лесу. Мы тоже немного возвращаемся в детство: делаем снежных ангелов и пытаемся лепить снежки. Снег в эти морозы рассыпается, как песок.

Завершаем день визитом в краеведческий музей и резиденцию Чысхаана. Это бывшая шахта, где круглый год держится −10 ℃. В ней 16 «комнат», в каждой — что‑то свое: череп мамонта, ледяные скульптуры, трон и помещение, где можно загадать желание.

Сегодня мы покидаем гостевой дом в Томторе, который успел стать почти родным за два дня, и отправляемся дальше — навстречу Магадану.

По пути заезжаем к оленеводу, чтобы познакомиться с северными оленями и покататься на упряжке. Встречаем и якутских лошадей — они пасутся вдоль дороги. По рассказу нашего гида, они принадлежат главе Оймякона. У каждой на боку выбрита цифра — так хозяева различают, где чья. Наблюдая за лошадьми, которые в -40 ℃ спокойно смотрят на бескрайние просторы и лишь изредка раскапывают снег в поисках мерзлой травы, проникаешься безмятежностью и понимаешь, почему люди возвращаются в Якутию.

Приезжаем в оленеводческое хозяйство, садимся на упряжки. У каждого оленя свой характер: кто‑то бежит с поднятым хвостиком, кто‑то с опущенным, кто‑то подгоняет соседа. Мех сперва кажется очень тонким и грубым, но если запустить в него пальцы — чувствуешь мягкий подшерсток, который позволяет оленям жить на улице в любую погоду.

К сожалению, олени не могут стать нашим основным транспортом. Мы снова садимся в микроавтобусы и продолжаем путь. Вечером приезжаем в поселок Усть‑Нера, где нас ждет последняя ночевка на территории Республики Саха.

Утро в Усть‑Нере напоминает кадр из фильма или компьютерной игры: морозный туман, пустынные улицы с одинокими четырехэтажками на сваях, женщины в меховых шубах и шапках спешат на работу. Контраст с Оймяконом ощущается особенно сильно. 

У поселка сложная история, которая берет начало в 40-х годах прошлого века. Индигирлаг и золотодобыча стали основой будущего поселка, тяжелое прошлое все еще чувствуется в атмосфере.

После завтрака возвращаемся на Колымскую трассу. Перевалы, которые еще недавно казались новыми и трудными, уже воспринимаются привычно. Переводим часы вперед — мы в Магаданской области.

В какой‑то момент сворачиваем с дороги, чтобы добраться до заброшенного поселка Кадыкчана. Трасса, ведущая туда, давно не используется: ямы, трещины, вечная мерзлота и перепады температур делают путь непредсказуемым. На одном из участков наши гиды устраивают настоящий консилиум: сможет ли машина проехать? Нам везет — и вскоре мы оказываемся у поворота в город. Дальше только пешком — по колено в снегу.

Дома стоят заброшенными уже больше 20 лет. Выбитые окна, покосившиеся вывески: «Дом культуры», «Магазин №25», «Север». Красные звезды на стенах напоминают о советской эпохе.

Внутри домов сохранились игрушки, матрасы, книги. В доме культуры находим старые письма и записки, которые месяцами шли из столицы. Всё выглядит так, будто люди не уехали, а сбежали.

По разным источникам, в Кадыкчане до сих пор прописаны четыре человека, но нам не встречается ни души. Загадка Кадыкчана — местный Бэнкси, который рисует силуэты людей на домах. Кто он и откуда — никто не знает, но граффити точно делают это место более загадочным и жутким. Говорят, что те, кто ночевал в городе, слышали странные звуки — но, скорее всего, их издавали медведи или волки, а не призраки. 

Уезжаем из Кадыкчана со смешанными чувствами: впечатлила пустота и атмосфера ушедшей эпохи в городе посреди болот и гор, где когда‑то кипела жизнь.

Ночь мы проводим в городе Сусумане. Местная золотодобывающая компания, где в основном и работают жители, построила в здесь гостиницу и аэропорт. Город — дитя Дальстроя, как и многие населенные пункты Колымы.

Сусуман производит приятное впечатление — на улицах освещение и гирлянды, люди гуляют, несмотря на мороз, а сам город окружен холмами и горами. Наш взгляд приковывает самолет, «вырастающий» из дома. Потом мы узнаем, что это кабина ИЛ-18, которую специально доставили в город, чтобы проводить занятия в кружке юных техников. 

Сегодня у нас большие планы: впереди 630 километров дороги — самый длинный перегон всего маршрута. Мы загружаемся в микроавтобусы. После дней, проведенных среди бескрайних пейзажей, снежных перевалов и маленьких сёл, мысль о большом городе кажется нереальной. Будто Магадан — это другой мир, далекий и почти вымышленный.

После завтрака едем в поселок Ягодное. Здесь живет и работает краевед и историк Иван Паникаров — создатель частного музея «Память Колымы». Десятилетиями он собирал артефакты, воспоминания и документы о ГУЛАГе. Музей разместился прямо в его квартире. 

Возвращаемся на «Колыму», которая хранит память обо всех исторических событиях. Смотря в окно автобуса, замечаю деревянные заборы — чем ближе к Магадану, тем их больше. Раньше они ограждали лагеря, предприятия и дорогу. Вдалеке виднеются заброшенные поселки, потерянные среди гор.

Делаем остановку на перевале, при выходе из машины сразу замерзаю насквозь из‑за ветра. В Якутии нас окружал полный штиль, но здесь ветер такой силы, что сложно даже на пару секунд достать из карманов руки, чтобы сделать фото. Мгновенно перестаешь их чувствовать, хотя температура «за бортом» около -15 ℃, что для нас уже совсем не холод.

На перевале стоит небольшой домик для путешественников, больше напоминающий морской контейнер. В нем есть спасательная капсула, где можно согреться, воспользоваться медикаментами, поесть и вызвать спасателей. Такие капсулы есть по всей «Колыме» — дорога проходит через горы, летом ее размывает, а зимой здесь холодно. Попасть здесь в беду — скорее суровая действительность, чем исключительный случай.

На закате въезжаем в поселок Палатка, примечательный необычными скульптурами. Едешь — вдруг справа аллея трехметровых тюльпанов или люстра размером с детскую горку. Все дома и строения в поселке разных цветов — это дело рук местного мецената. За неделю среди «белого безмолвия» привыкаешь к черно‑белым пейзажам, поэтому красочная Палатка радует глаз, а среди гигантских предметов интерьера чувствуешь себя Алисой в Стране чудес.

Поздним вечером приезжаем в Магадан. Первое впечатление — легкий шок от количества машин и суеты. Буря эмоций накрывает сразу после въезда — такой большой путь завершился, неужели мы прощаемся с трассой, горами, снегом, северными оленями, историей? 

Это словно маленькая жизнь, прожитая заново. Радость и ностальгия смешиваются с легкой грустью. Мы фотографируемся у стелы «Магадан», которую охраняет скульптура северных оленей, и заселяемся в отель. Вечером — ужин и короткий отдых, завтра знакомство с городом.

К ритму города быстро привыкаешь и снова вливаешься в привычную жизнь. Утром идем знакомиться с музеями: краеведческим и геологическим. В первом слушаем экскурсию про ГУЛАГ, а потом с частью группы забредаем в незаслуженно обделенный вниманием экскурсовода зал — где рассказывается о семье коренных народов.

Дальше — музей геологии, смотрим метеориты и самородки. Закат встречаем на новой набережной бухты Нагаева. Вода скована толстым льдом, по бухте бегают дети, на льду сидят рыбаки. Рядом возвышается монумент «Время» — металлический мамонт, собранный из металлолома. Под закатным февральским солнцем забываешь, что находишься в суровой Колыме. Север открывается с неожиданно теплой стороны.

Когда дома я рассказываю друзьям о поездке, они удивляются: «Зачем туда ехать? Там же холодно и мрачно». Я отвечаю, что мерзнут только руки. А внутри — тепло: его дарят люди, их гостеприимство и то особое чувство счастья, которое можно испытать даже при −37 ℃.

Север вовсе не мрачный, а очень живой и разнообразный: здесь есть останцы, горы, перевалы, незамерзающие реки, пушистые северные олени и якутские лошади. Поехала бы я еще раз по этому маршруту? Конечно, и летом — чтобы увидеть регион в другом образе, и зимой — ведь это невероятно красиво.

Колыма — это не только про тяжелую историю, заброшенные здания, остатки лагерей и холод, но и про радость от сосулек на ресницах и снега, который рассыпается, как песок. Про поиски северного сияния и катание на оленьих упряжках, про местных жителей и их быт в самом холодном обитаемом месте на Земле. Про завораживающие перевалы, кристально чистые ручьи и гостеприимство самого сурового региона страны.